Pavel Fedotov, 1815-1852

Pavel Andreevich Fedotov – an amateur Russian painter and draughtsman, author of such famous works as “Aristocrat’s Breakfast” (1849 - 1850), “Courtship of a Major” (1848), “The New Cavalier” (1846). His legacy could have been much greater if he would not have had such a short, he had only lived thirty-seven years, and tragic life. Nevertheless, he managed to lay the strong foundations of critical realism in Russian painting. He was called a Russian Hogarth in Russia, comparing him with the famous English artist William Hogarth, because of his criticism of contemporary morals, which is so evidently present in the works of Fedotov. Pavel Andreevich was born June 22 (July 4 according to the New Style), 1815 in the patriarchal family of a retired officer Andrei Illarionovich Fedotov and his wife Natalia Alekseevna Kalashnikova in Moscow, in the parish of Kharitonia. Pavel Fedotov has written in his memoirs: “We had a big family. We lived a poor life. And in order not to sit at home and not to listen to the father’s complaints about the lack of money, I was running away to the street at the first opportunity. The whole world. Fat merchants, pretentious girls with their mothers, sprightly officers, drunken officials. It would be fun to draw all of them”. No one exactly was teaching little Pavel. The family simply did not have enough money for homeschooling, but at the age of ten he already knew how to read, write, and understood arithmetic. The boy had distinctive intellectual curiosity and diligence. His father thought that it was time to put Pavel in the capable hands in order to ensure his stable future. In 1826, Pavel Fedotov as the son of the veteran and the officer was enlisted in the first Moscow cadet corps. The study ended in 1833: Fedotov was one of the first among the graduates of the cadet corps. All teachers and mentors agreed with the evaluation of his character: capable of learning, diligent, honest, well-intentioned. It was true indeed. However, the authorities did not know one thing: cadet Pavel Fedotov constantly was drawing caricatures on the fields of his notebooks, and not only of his comrades but also of the authorities. It's hard to say how would the fate of Fedotov unfold if his mentors would expose these drawings, but, this, fortunately, did not happen. And as particular sign of encouragement the eighteen-year-old lieutenant Pavel Fedotov was sent to continue service in the privileged Imperial Guards of the Finnish regiment in St. Petersburg. 

The officers of the Guards could not complain about the hardships and allowance as their chief of the regiment was the Grand Duke Mikhail Pavlovich, who was quite zealously supporting his subordinates. Fedotov’s fellow officers were fond of the young lieutenant for his honesty and assiduousness: he was regularly and responsibly fulfilling his service, and each time politely refused to take part in friendly revelry. Fedotov had a dream to learn to draw. He had enough spare time to do it. Fedotov was a talented man: he played the flute and guitar perfectly; he had a pleasant tenor, and he sang well; he wrote poetry and was capable of drawing. After 3-4 years of service, Pavel Fedotov has begun to attend evening drawing classes as a guest student at the Imperial Academy of Arts, which was not far from the barracks of his regiment. He was studying at the studio of the famous battle painter Alexander Ivanovich (1783-1844). At first, Pavel Fedotov was making small pencil sketches; then, having mastered the technique of watercolour, he began to paint portraits of colleagues and serious scenes from the regimental life. One day he saw for the first time published in the magazine “The Art Review” satirical engravings of the English artist William Hogarth and realised that this is the purpose of art: the education of the moral principle in man and the eradication of vices. It was then that he showed artistic pride. Fedotov wrote in his diaries: "If the king asks, what do I want? To comfort my father’s old age, to see my sister is taken care of, and outshine the famous Hogarth...". Pavel Andreevich almost immediately began to write poems for his works: sometimes they were born from pencil sketches, and sometimes, on the contrary, the content of the poem became the plot of his drawing or painting. However, he did not have any illusions about his poetic gift: he never published and did not allow friends and family to keep his works.

In the summer of 1837, Grand Duke Mikhail Pavlovich came to the camp of Red Village (Krasnoye Selo), where the guards of his regiment were stationed. The soldiers met their leader and benefactor with a standing ovation. Struck by what he had seen Fedotov just in three months completed a large watercolour painting “The Meeting of the Grand Duke" (1838). Mikhail Pavlovich was delighted. He granted the author a diamond ring and graciously ordered to continue to paint with the same vigour. Fedotov himself was remembering this case in his memoirs: “Probably such a high estimation of my modest work by the Great Prince has finally sealed to my soul artistic self-esteem. Although I have not been an official student of the Academy, I used to believe that my time will come. I will sacrifice everything for that: service, personal life. And let the envious and ill-wishers say and do what they want. I have chosen my own path”.

The second painting of Fedotov, “The Consecration of Banners in the Winter Palace, Renovated After the Fire” (1839), Mikhail Pavlovich showed his brother, Tsar Nicholas I, and he ordered to give that talented officer the voluntary right to leave the service and devote himself to painting with an allowance of one hundred roubles per month. Fedotov was ready to immediately part with his former life if not for an important meeting. One day, his mentor Sauerweid invited him to the studio to the famous Karl Bryullov, master of the Imperial Academy of Arts. Fedotov brought his work in the hope of receiving the blessing of the master, but he looked at the picture of an overage student, advised him to quit painting and continue the service, because it is necessary to learn to draw since childhood, and now the time is gone. After Bryullov's critical assessment, Fedotov was seriously thinking about his future. Fedotov addressed this emotional turmoil in his memoirs: “It was scary. It was terrible to me at the time: I still doubted my abilities; I still did not believe in myself; I still thought that I was just a simple draughtsman, not an artist". He was in despair until he received a letter from the great fabulist Ivan Krylov. This letter decided the fate of Fedotov. Krylov wrote: “I accidentally have seen some of your work. Drop everything. And paint, paint, paint. Show our people what they are”. In early 1844, in the rank of captain Ivan Andreevich resigned from service. This decision had not come easily to him because at that point the future did not promise any good. He had to limit himself in every part of his lifestyle. His home for a long time was a collapsed house on the outskirts of St. Petersburg on Vasilievsky Island. The studio was cold. Working, Fedotov wrapped his head with a scarf, wore a coat, and on top of that he put his army overcoat. There were the neighbour’s children continuously screaming and crying behind the wall, but Pavel Andreevich did not give up, because he had a goal – to become a real artist. He understood that for this it is necessary to master the techniques of oil painting, and even to choose such subject matters for his paintings that no one yet has ever seen. So, he decided to abandon creating ceremonial painting and instead paint moral and critical scenes from ordinary life. Indeed, there had been nothing similar before Fedotov in Russian art. Only in the mid-1850s drawings depicting the life and customs of different social strata become to appear. Fedotov has revealed his secret in his memoirs: “My work in the studio is quite minor, only a tenth. My main job is on the streets and in other people's homes, I learn from life itself. I work hard, looking with my both eyes”. Soon life confirmed the validity of his artistic choice. In April 1848, Fedotov first presented his paintings at the Academy of Arts. Karl Brullov was shocked. In the autumn of the same year, Fedotov received the title of academician.

In early 1849, paintings and drawings by the unknown artist Pavel Fedotov were exhibited at the Academy of arts in St. Petersburg. The Academy could not remember such a confluence of people for a long time: the audience, accustomed to large canvases on historical and mythological subjects, suddenly saw the world of living people with their shortcomings and peculiarities in the pictures. The exhibition made a splash. Recognition and glory have come to the artist at last. One after another there were praising articles in magazines about the outstanding talent of a retired officer, who had revealed the real life in the art to everyone; something, that no one had ever seen before. The artist came to be called "Gogol in art". He became a welcome guest at many fashionable and wealthy house in St. Petersburg. There was another exhibition in the Moscow School of Painting and Sculpture. Commissions were flowing one after another in abundance. Inspired by the success, Fedotov dreamed of a trip to England to see the original works of Hogarth.

Back in the late 1840s Fedotov planned to publish an album of moral and critical scenes in a satirical form and depict the life and customs of Russia in the period of Nicholas I. The artist's drawings were supposed to be translated into engravings. It was agreed that a close friend Fedotov, a well-known engraver and Illustrator, an active member of the society of Petrashevsky circle, Eustace Bernatsky would do it. However, he was arrested. Fedotov’s dream about the enlightenment failed. Besides, Fedotov was put under investigation because a denunciation had been received regarding the case Petrashevsky. The investigation ended on 22 December 1849 with twenty-one people being sentenced to death and twenty-eight to a court-martial. The artist did not go to the Semenov square, the place of execution of the Petrashevsky circle, knowing that he cannot stand the sight. He did not know that execution will turn into a farce, and his friends and acquaintances will be deprived of all ranks, ranks, all civil rights and will go to the hard-labour camp.

Fedotov did not give a confession, and he was left free. Most likely, this was due to the interference of Grand Duke Mikhail Pavlovich. However, constant police supervision and a ban on any public activity greatly oppressed Pavel Andreevich. The official high society of St. Petersburg turned away from the artist: the paintings were not bought any more. The story of the Petrashevsky circle has deprived Pavel Fedotov of emotional balance and peace. At the same time, his father died, and the artist's family in Moscow turned out to be in an extremely dire situation. If a few months ago he could somehow help the family, now he barely could feed himself. To get money, he painted copies of his own paintings, but not always successfully. Poverty, isolation, anxiety, frustration, constant tension of mind and imagination, continuous work of hands and eyes, especially in the evening and night time, had a devastating impact on Fedotov's health. He began to suffer from headaches, fatigue, mood swings. The unhappy love affair has plunged him even more into depression. The last two years of his life were spent alone, struggling with the need and at the same time in a state of feverish creativity. Working on the painting "Encore, Encore” (1852), he copied it several times, not being satisfied with what he had done. At the age of thirty-seven years, the artist was without means of livelihood, without family and commissions.

Fedotov painted his last picture “Players” (1852), where the face of the loser sitting at the table, is very similar to the author. The artist became more and more irritated, he developed suspiciousness, others began to notice the randomness of his thoughts and strangeness. Fedotov felt that his end is close. In June 1852 Fedotov was placed in an expensive, private hospital for the mentally ill. The Emperor himself bestowed 500 roubles for the artist’s needs; the Academy of Arts also did not just stand aside. However, soon Fedotov's health deteriorated, and he began to fall into violent states. In autumn, after the artist’s friends had discovered that he was beaten in the hospital, they moved him to another institution for the mentally ill, but it did not change anything. Pavel Andreevich died in the hospital of all the Mourners on the Peterhof highway on November 14, 1852 and was buried in the Smolensk Orthodox cemetery in the uniform of the captain of the Imperial Guard of the Finnish regiment.

Павел Андреевич Федотов – русский живописец и рисовальщик, автор знаменитых работ «Завтрак аристократа» (1849-1851), «Сватовство Майора» (1848), «Свежий кавалер» (1846). Его наследие могло быть значительно больше, если бы не такая короткая, он прожил всего тридцать семь лет, и трагическая жизнь. Тем не менее, он успел заложить основы критического реализма в русской живописи. В России его называли «русский Хогарт», сравнивая с именитым английским живописцев Уильямом Хогартом, из-за критики нравов, которая так ярко прослеживается в работах Федотова. Павел Андреевич родился 22 июня (4 июля по новому стилю) 1815 года в патриархальной семье отставного офицера Андрея Илларионовича Федотова и его жены Натальи Алексеевны Калашниковой в Москве в приходе Харитония, что находится в Огородниках. Павел Федотов писал в своих мемуарах: «Семья у нас была большая. Жили бедно. И чтобы не сидеть дома и не выслушивать сетования отца о нехватке денег, при первой возможности убегал на улицу. А там – целый мир. Толстопузые купцы, жеманные девицы, с маменьками, разбитные офицеры, подвыпившие чиновники. Смешно бы получилось, если их всех изобразить…». Маленького Пашу в детстве никто толком не учил. На домашних учителей просто не было денег, но к десяти годам он уже умел читать, писать и хорошо знал арифметику, а также, отличался любознательностью и прилежанием. Отец посчитал, что пришло время отдать его в надежные руки, чтобы обеспечить стабильное будущее. В 1826 году Павла Федотова как сына ветерана и офицера зачислили в первый московский кадетский корпус. Учеба закончилась в 1833: Федотов был первый среди выпускников кадетского корпуса. Все преподаватели и наставники были едины в оценке своего подопечного: способен к наукам, прилежен, честен, благонамерен. В общем, так оно и было. Однако, начальство не знало одного: кадет Павел Федотов постоянно рисовал на полях своих тетрадей карикатуры, и не только на своих товарищей, но и на начальство. Трудно сказать, как бы сложилась дальнейшая судьба Федотова попади эти рисунки на глаза его наставникам, но этого, к счастью, не произошло. И вот восемнадцатилетний прапорщик Павел Федотов в знак особого поощрения был направлен продолжать службу в привилегированной лейб-гвардии Финляндского полка в Петербург.

На тяготы службы и денежное довольствие гвардейским офицерам жаловаться не приходилось, ведь шефом полка был сам великий князь Михаил Павлович, который ревностно относился к настроениям своих подчиненных. Товарищи любили молодого прапорщика за честность и трудолюбие: службу он нес исправно, и всякий раз вежливо отказывался принять участие в дружеских попойках. У него была мечта – научиться рисовать. Свободного времени для этого хватало. Федотов был талантливым человеком: он прекрасно играл на флейте и гитаре; у него был замечательный тенор, и он хорошо пел; он сочинял стихи и был способен к рисованию. Спустя 3-4 года службы, вечерами Павел Федотов начинает посещать как вольнослушатель рисовальные классы Императорской Академии художеств, которая находилась неподалеку от казарм его полка. Он занимается в мастерской известного живописца-баталиста Александра Ивановича Зауервейда (1783 – 1844). По началу, Павел Федотов делал небольшие карандашные зарисовки, потом, овладев техникой акварели, стал писать портреты сослуживцев и серьезные сцены из полковой жизни. Однажды он увидел впервые опубликованные в журнале «Живописное обозрение» сатирические гравюры английского художника Уильяма Хогарта и понял, что вот цель искусства: воспитание нравственного начала в человеке и искоренение пороков. Именно тогда у него проявилось художественное самолюбие. Федотов написал в своих дневниках: «Если царь спросит, чего я хочу? Успокоить старость бедного отца, пристроить сестру и затмить знаменитого Хогарта…». Павел Андреевич почти сразу стал писать стихи к своим работам: порой они рождались из карандашных набросков, а иногда, наоборот, содержание стихотворения становилось сюжетом его рисунка или картины. Правда, иллюзии насчет своего поэтического дара он не питал: никогда не печатался и не позволял друзьям и близким переписывать свои произведения.
Летом 1837 года великий князь Михаил Павлович приехал в лагерь Красного Села, где были тогда расквартированы гвардейцы его полка. Своего шефа и благодетеля солдаты встретили бурными овациями. Пораженный увиденным Федотов всего за три месяца нарисовал акварелью большую картину, «Встреча Великого Князя» (1838). Михаил Павлович был в восторге. Он пожаловал автору бриллиантовый перстень и милостиво повелел писать дальше в том же духе. Сам Федотов вспоминал об этом случае: «Наверное, столь высокая оценка моего скромного творчества Великим Князем окончательно припечатала к моей душе артистическое самолюбие. Хотя я и не был питомцев Академии, но верил – придет и мое время. И для этого пожертвую всем. Службой, личной жизнью. И пусть завистники и недоброжелатели говорят и делают, что хотят. Свой путь я выбрал».

Вторую картину Федотова, «Освящение знамен в Зимнем Дворце, обновленном после пожара» (1839), Михаил Павлович показал своему брату, царю Николаю I, и тот повелел предоставить рисующему офицеру добровольное право оставить службу и посвятить себя живописи с содержанием по сто рублей ассигнациями в месяц. Федотов готов был сразу расстаться с прежней жизнью если бы не важная встреча. Однажды, учитель Зауервейд пригласил его в мастерскую к знаменитому Карлу Брюллову, мэтру Императорской Академии художеств. Федотов принес свои работы в надежде получить благословление мастера, но тот, взглянув на картины великовозрастного ученика, посоветовал ему бросить живопись и продолжить службу, ведь учиться рисовать надо еще с детских лет, а теперь время уже ушло. После отзыва Брюллова Федотов всерьез задумался о своем будущем. Федотов писал в своих мемуарах: «Страшно, жутко было мне в то время: я все еще сомневался в своих силах; я все еще не верил себе; мне все еще чудилось, что я только простой рисовальщик, а не художник». Он был в полном отчаянии пока не получил письмо от великого баснописца Ивана Крылова. Это письма решило судьбу Федотова. Крылов писал: «Я случайно увидел кое-что из ваших работ. Бросайте все. И пишите, пишите, пишите. Покажите наш народ, какой он есть». В начале 1844 года в чине капитана Иван Андреевич уволился со службы. Далось ему это решение не просто, ведь будущее пока ничего хорошего не сулило. Ограничивать себя приходилось во всем. Его жилищем надолго стал развалившийся домик на окраине Петербурга на Васильевском острове. Мастерская была холодная. Работая, Федотов обматывал голову шарфом, надевал тулуп, а поверх него армейскую шинель. За стеной непрерывно кричали и плакали соседские дети, но Павел Андреевич не сдавался, ведь у него была цель – сделаться настоящим художником. Он понимал, что для этого следует овладеть приемами масляной живописи, а еще выбирать для своих полотен такие сюжеты, которые еще никто и никогда не видел. Так он принимает решение отказаться от написания парадных картин и писать нравственно-критические сцены из обыкновенной жизни. Действительно, ничего подобного до Федотова в русском искусстве не было. В середине 1850-х годов появляются рисунки, изображающие быт и нравы разных социальных слоев. Федотов раскрывал свой секрет в мемуарах: «Моего труда в мастерской немного, только десятая доля. Главная моя работа на улицах и в чужих домах, я учусь жизнью. Я тружусь, глядя в оба глаза». Вскоре жизнь подтвердила правильность его художественного выбора. В апреле 1848 года Федотов впервые представил свои живописные работы в Академии художеств. Карл Брюллов был потрясен. Осенью того же года Федотов получил звание академика.

В начале 1849 года картины и рисунки еще никому неизвестного живописца Павла Федотова были представлены на выставке в Академии художеств в Петербурге. Подобного стечения народа Академия давно не помнила: публика, привыкшая к большим холстам на исторические и мифологические сюжеты, вдруг увидела на картинах мир живых людей с их недостатками и причудами. Выставка произвела фурор. К художнику пришли признание и слава. В журналах одна за другой появляются статьи о выдающемся таланте отставного офицера, открывшего всем в искусстве реальную жизнь, которую до него никто и никогда не видел. Художника стали называть «Гоголем в живописи». Он стал желанным гостем на многих светских приемах. В Московском училище живописи и ваяния прошла еще одна его выставка. Заказы сыпались один за другим. Окрыленным успехом, Федотов мечтал о поездке в Англию, чтобы увидеть в подлинниках произведения Хогарта.

Еще в конце 1840-х годов Федотов задумал издавать альбом нравственно-критических сцен в сатирической форме и изобразить быт и нравы Николаевской России. Рисунки художника предполагалось перевести в гравюры. Этим должен был заняться близкий друг Федотова, известный гравер и иллюстратор, активный участник общества петрашевцев, Евстафий Бернардский. Однако, он был арестован. Мечта Федотова о просветительстве потерпела крах. В добавок, Федотов оказался под следствием, ведь и на него поступил донос по делу петрашевцев. Следствие закончилось 22 декабря 1849 года тем, что двадцать один человек был приговорен к смертной казне, а двадцать восемь человек – к военно-полевому суду. На Семеновскую площадь, место казни петрашевцев, художник не пошел, понимая, что не вынесет этого зрелища. Он еще тогда не знал, что казнь превратится в фарс, а его друзья и знакомые будут лишены всех чинов, званий, всех гражданских прав и отправятся на каторгу. Федотов не дал признательных показаний и его оставили на свободе. Скорее всего, это произошло благодаря заступничеству великого князя Михаила Павловича. Однако, постоянный полицейский надзор и запрет на любую общественную деятельность очень угнетали Павла Андреевича. Официальный Петербург отвернулся от художника: картины не покупались. История с петрашевцами лишила Павла Федотова душевного равновесия и покоя. В это же время умирает его отец и семья художника в Москве оказывается в чрезвычайно бедственном положении. Если еще несколько месяцев назад он мог как-то помогать семье, то теперь и сам еле сводил концы с концами. Чтобы добыть средства он пишет копии своих же картин, но не всегда удачно. Нищета, изоляция, заботы, разочарование, постоянное напряжение ума и воображения, беспрерывная работа рук и глаз, особенно в вечернюю и ночную пору, оказали разрушительное влияние на здоровье Федотова. Его стали мучить головные боли, слабость, смена настроения. Несчастная любовь еще больше погрузила его в депрессию. Последние два года его жизни прошли в одиночестве, непосильной борьбе с нуждой и одновременно в состоянии лихорадочного творчества. Работая над картиной «Анкор, еще анкор!» (1852), он несколько раз переписывал ее, не удовлетворяясь сделанным. В возрасте тридцати семи лет художник оказался без средств к существованию, без семьи и заказов. Федотов написал свое последнее полотно «Игроки» (1852), где лицо проигравшего, сидящего за столом, очень похоже на автора. Художник все больше раздражался, у него развилась мнительность, окружающие стали замечать за ним беспорядочность мысли и странности. Федотова охватывало предчувствие близкого конца. В июне 1852 года Федотова поместили в дорогую, частную лечебницу для душевнобольных. Сам государь пожаловал на его содержание 500 рублей; не оказалась в стороне и Академия художеств. Однако, скоро здоровье Федотова ухудшилось, и он стал впадать в буйные состояния. Осенью, после обнаружения побоев на теле художника, его друзья перевели его в другую больницу, но это уже ничего не изменило. Павел Андреевич умер в больнице Всех Скорбящих на Петергофском шоссе 14 ноября 1852 года и был похоронен на Смоленском православном кладбище в мундире капитана лейб-гвардии Финляндского полка.


Булгаков, Ф. (1893) Павел Андреевич Федотов и его произведения. Санкт-Петербург: типография А.С.Суворина.
Карпова, Т. (ред.) (2015) Павел Федотов. Театр жизни. Альбом-каталог. Москва: Издательство Третьяковской галереи.
Кондаков, С. (1915) Юбилейный справочник Императорской Академии художеств. 1764-1914. Санкт-Петербург: Товарищество Р.Голике и А.Вильборг. Т. 2. С. 237 - 454.
Кузнецов, Э. (2014) Павел Федотов. Москва: Молодая гвардия.
Сарабьянов, Д. (1969) Павел Федотов. Москва: Изобразительное Искусство.
Степанова, С. (2015). Человеческая комедия и драма жизни в зеркале искусства Павла Федотова | Журнал «ТРЕТЬЯКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ». [online] Available at: [Accessed 13 Feb. 2019].
Шкловский, В. (1965) Повесть о художнике Федотове. Москва: Молодая гвардия. (n.d.). Федотов Павел Андреевич: Собрание сочинений. [online] Available at: [Accessed 13 Feb. 2019].


Courtship of a Major

Courtship of a Major, 1848

Oil on Canvas, 58.3 x 75.4 cm

The State Tretyakov Gallery

Moscow, Russia

Newly Awarded. Morning of an Official Who Had Been Decorated with His First Medal

Newly Awarded. Morning of an Official Who Had Been Decorated with His First Medal, 1848

Oil on Canvas, 48.2 x 42.5 cm

The State Tretyakov Gallery

Moscow, Russia

Aristocrat's Breakfast

Aristocrat's Breakfast, 1849-51

Oil on Canvas, 58.3 x 75.4 cm

The State Tretyakov Gallery

Moscow, Russia

The Widow

The Widow, 1851

Oil on Canvas, 57.6 x 44.5 cm

The State Russian Museum

St. Petersburg, Russia