Alexander Ivanov, 1806-1858


Alexander Ivanov was a typical representative of the academic school, and not only because of his studies at the Imperial Academy of Arts in St. Petersburg but also because of his personal, family background: he was the son of a Professor of historical painting class at the Academy. His father, Andrei Ivanov, was an unusually modest and humble man, and it is surprising that his son was his complete opposite: with extraordinary, bizarre ideas, with unbelievable visual concepts in his imagination. The future artist was born 16 (28 according to the new style) July 1806 in St. Petersburg. In 1817, Ivanov began to attend the Academy of Arts as an external student and has managed to impress his teachers already at a very young age. The boy's talent was acknowledged by the fact that he received two silver medals. His training took place with the support of the Society for the Encouragement of Arts and under the guidance of his father.

Eighteen-year-old Ivanov painted a picture with a plot derived from the ancient history as would any proper student of historical painting class do. This story from Homer’s “Iliad” has been often portrayed in connection with its abundance of intense, powerful feelings and a sense of compelling drama. Ivanov has depicted this scene quite differently comparing to many artists that had used the subject before him: an utterly distinctive mood prevails in the picture. Ivanov was awarded a Small Gold Medal for “Priam begging Achilles the body of Hector”. This success was followed by several other important works, such as " Joseph Interprets Two Prisoners' Dreams" (1827), which brought a Big Gold Medal to Alexander Andreevich in 1827 and the official status of the artist, as well as the right to travel abroad. However, there was a problem that seemed to be impossible to solve. The young artist fell in love with the daughter of a music teacher at the Academy of Arts. It seemed that the feeling was mutual, and it might have even been negotiations about the wedding. Suddenly, it became clear that if Ivanov marries, then he can forget about a trip abroad to Italy, because a family man should be in the family circle, and creativity will have to be sacrificed. Ivanov made a choice, and he remained single for the rest of his life. Before going abroad, at the request of the artist’s patronising society, Ivanov painted another work: “Bellerophon fights the Chimera” (1829). From the very beginning of his artistic career, Ivanov has preferred mythological and religious subjects in his art.

In a somewhat confused, desperate state of mind, Alexander Andreevich finally departed to Europe in 1830. He first visited Austria and Germany, staying for a while in Dresden, and then arrived in Rome. Back in that day, the artist could not possibly be known that Italy would be his home for the next twenty-eight years. Ivanov was learning the secrets of the virtuosos of the Renaissance and studying the art of the antiquity. During his early presence in Italy, he painted "Apollo, Hyacinth and Cypress, Singing and Playing" (1831-1834) and then “The Appearance of Christ to Mary Magdalene after Resurrection” (1835). The last painting was a great success both in Rome and in St. Petersburg and earned Alexander Andreevich the title of Academician of Arts and contributed to the extension of the financing of his trip for another three years. Unlike his young colleagues, his peers, young Russian artists, Alexander Andreevich did not go to theatres, had little fun, and rarely visited public places. He preferred to be alone: sitting all day in the studio, then spending time in libraries, or going to museums. The artist used to get up at four in the morning, and go to bed at nine in the evening, and all the joys of life as if have passed him by, and he did not need them, because the main joy – his work, art, in which name he was willing to sacrifice anything. He once has spoken with incredible anger and condemnation in the presence of artists playing cards in some restaurant, where on the table next to them were piled bottles of wine. Ivanov struck them with a sermon: he said that the art could not be exchanged for low-lying pleasure, art should be treated as a goal, as the central value of their lives. After such sermon Ivanov has started to be seen as a madman and people were drawing caricatures ridiculing him; they called him a fool. And this strange, lonely man was living as a monk; a dreamer, who in his diaries was expressing his thoughts in a quite chaotic and ardent way being obsessed with the idea, the most valuable and beloved until the end of his life, to create one giant painting with a universal subject matter: a work of art for all mankind. He wrote to the Academy of Arts in St. Petersburg and briefly outlined the future composition. He certainly wanted a colossal canvas, seven and a half meters long and five meters high. This canvas should represent the people who were about to meet the Saviour yet unknown and unfamiliar but with a sense of eager anticipation for the whole of humanity.

When Ivanov described his plan in a confused, long-winded, passionate manner, the Academy of Arts, as expected, doubted the possibility of implementing this idea and replied without any enthusiasm that his talent and efforts could be exerted with more obvious and straightforward topics. Thus, Ivanov has set off further on his artistic path completely alone, without expecting any support or advice from the institution. He was guided by a clear and highly moral principle - not to make money from art. He couldn't afford himself to paint a single painting for sale. He didn't paint commissioned portraits. Ivanov could easily improve his financial situation because he was known to many high-rank people in society and he was an unusually sensitive artist who understands and “feels” the human face. He also had a special connection with nature: Ivanov has made a huge number of sketches, drawings and studies depicting landscape views which are isolated and uninhabited, imbued with the greatness of eternity or inviolable, sublime silence of the universe. He was constantly wandering in Roman suburbs working all day in the foothills and groves. Ivanov began to realise his dream, to create his main picture, in 1836. In fact, it was the work of his life – it took twenty years to create the version of the painting that we can see today. The artist himself has never called this painting “The Appearance of Christ to the People”. The title appeared much later and was created for the exhibition. But for Ivanov, it was just his fundamental work, his major painting. After a while, he called this work "The Appearance of the Messiah", that is, the Saviour.

The duration of the financing of the artist’s trip has come to an end, but Ivanov remained in Italy, continuing to exist on the money that his patrons were giving him. He lived extremely poorly, literally feeding on bread and water, but with all his being sought to fulfil his destiny – to create the major painting of his life, spending the main part of his unsteady income on that dream. At some point of Ivanov's work on the painting, Ivan Vasilievich Gogol visited the artist’s studio in Rome. He came like many others because of curiosity aroused by the talks and gossips about the grand painting that this strange artist was creating. Gogol has remained close to the artist for a long time and that how their friendly relationship has begun: there were a lot of conversations, intellectual debate, energetic discussions. In 1841 Ivanov painted a portrait of the great writer. Gogol also appeared in the "The Appearance of the Messiah" but in a slightly disguised form: Ivanov represented him as a young man in a dark red cloak who is located closest to Christ. The young man looks over his shoulder with hope, with glee and reverent fear, because these were the feelings of Gogol, which he expressed in the Ivanov’s studio in the process of the creation of the painting. The artist is also here, in the picture, like a stranger in a grey hat, under the pointing hand of John.

At the same time, in 1845, Alexander Andreevich worked on sketches of the "Resurrection of Christ" for the Cathedral of Christ the Saviour which was under construction in Moscow. This work was not destined to be completed, because later the commissioned passed to Karl Bryullov. “The Appearance of Christ to the People” was not the only grandiose project of Ivanov. The artist also intended to paint the whole life and deeds of Jesus Christ together with scenes from the Old Testament, where references to the Saviour exist. Alexander Andreevich aimed to carry out this ambitious scheme for the Temple of Humanity, a separate building, which would exhibit 500 frescoes that would be created by Ivanov. At some point, the artist began to experience religious doubts, which led to the fact that Alexander Andreevich himself started to feel some disappointment concerning the subject matter of his Grand Painting. Partly, perhaps, the spiritual throwing of Ivanov was influenced by the events of the Italian revolution in 1848. In addition, unfortunately, the artist has developed problems with his eyesight. In 1857, he had to stop working on the painting.

It was necessary to bring this tremendously time-consuming painting, which took twenty years of the artist’s life to finish, from 1837 to 1857, home and show to his contemporaries, those who appreciated and understood Alexander Ivanov’s great idea. In 1858 Ivanov was carrying a massive canvas from Italy to Russia; it was so large that it did not fit into any railway coach or cargo hold of any ship. After asking for money in some of the wealthiest Russian houses in Italy, Ivanov hired a separate platform, which strengthened the canvas on the deck of the ship. There was a terrible storm that threatened to wash away the picture, and the artist himself, clinging to the canvas, in St. Petersburg. Finally, the painting was exhibited in the halls of the Academy of Arts, and numerous sketches and drawings of Ivanov surrounded it. People did not recognise the artist; after all, it was not surprising after so many years of absence. There was a mixed public reaction: despite the enthusiastic comments, many of the public’s reviews were extremely unflattering and even cruel. A few weeks later, on July 3 (July 15, according to the new style), 1858, the artist died of an unknown disease. Some art historians believe that it was cholera. Precisely on the last day of Ivanov's life, just before his death, everyone realised the importance of this artist’s talent and the messenger came from the Winter Palace with the news that Tsar Nicholas II wants to buy the painting. Everyone started to talk about the great Russian genius, and when the artist was gone, then began to devote poems and memories to him. Ivanov, dying, asked his brother not to leave the painting in St. Petersburg. Indeed, the picture was taken away and passed into private hands. Then it appeared in the Rumyantsev Museum in Moscow, and, later, after the Revolution, moved to the collection of the Tretyakov gallery. There were about 200 watercolour sketches left after the death of the artist. They were later named “Biblical sketches” and are now stored at the Tretyakov gallery’s collection. It is the legacy that remains of the grand plan of the Temple of Humanity project. The artist was buried at the Novodevichy cemetery, and in 1936 he was reburied at the Tikhvinskoye cemetery of the Alexander Nevsky Lavra.


Александр Иванов – типичный представитель академической школы, и не только по факту своего обучения в стенах Императорской Академии художеств, но и потому, что он был сыном профессора исторического класса живописи в Академии. Отец, Андрей Иванович Иванов, был необыкновенно скромным и смиренным человеком, и удивительно, что сын оказался его полной противоположностью: с необычайными, причудливыми идеями, с удивительными образами в его творческом воображении. Будущий художник родился 16 (28 по новому летоисчислению) июля 1806 года в Петербурге. В 1817 году Иванов начал посещать Академию художеств «вольноприходящим» слушателем и поражал своих академических учителей уже в самом юном возрасте. Талант мальчика подтвердился двумя серебряными медалями. Его обучение проходило при поддержке Общества поощрения художеств и под руководством отца.

Восемнадцатилетним юношей Иванов пишет картину на полагающийся, как и нужно было любому историческому живописцу, сюжет из древней истории, из «Илиады» Гомера. Этот сюжет достаточно часто изображали в связи с его наполненностью сильными переживаниями, мощным драматизмом. Эту сцену Иванов изобразил совсем иначе нежели множество художников до него: совершенно иное настроение превалирует в картине. Иванов получает за эту работу, «Приам испрашивает у Ахиллеса тело Гектора», малую золотую медаль. После этого успеха последовали еще несколько значимых работ, такие как «Иосиф, толкующий сны заключенным с ним в темнице виночерпию и хлебодару», за которую Александр Андреевич получил большую золотую медаль в 1827 году и официальный статус художника, а также, право на заграничную поездку. Однако, была проблема, которую, казалось бы, невозможно решить. Молодой художник влюбился в дочь преподавателя музыки в Академии художеств. Казалось, что чувство было взаимным и речь, возможно, даже шла о свадьбе. Вдруг, совершенно отчетливо стало понятно, что если Иванов женится, то о заграничной поездке в Италию можно забыть, ведь семейному человеку пристало быть в кругу семьи, а творчество придется принести в жертву. Иванов сделал выбор и на всю жизнь он остался одинок. По требованию покровительствовавшего художнику общества перед отправлением за границу Иванов пишет еще одну работу «Беллерофонт отправляется в поход против Химеры». Уже с самого начала своего художественной карьеры, Иванов отдавал предпочтение мифологическим и религиозным сюжетам.

В достаточно смятенном, отчаянном состоянии Александр Андреевич отправляется наконец в 1830 году сначала в Австрию и Германию, с посещением Дрездена, а затем прибывает в Рим. Тогда еще художник не знал, что Италия станет для него домом на целых двадцать восемь лет. Иванов постигал секреты виртуозов эпохи Возрождения и изучал античное искусство. Художник пишет «Аполлон, Гиацинт и Кипарис, занимающиеся музыкой» и «Явление Христа Марии Магдалине». Последняя картина оказалась большим успехом как в Риме, так и в Петербурге, и принесла Александру Андреевичу звание академика художеств и способствовала продлению финансирования его поездки еще на три года. В отличие от своих молодых соратников, сверстников, юных русских художников, Александр Андреевич не ходил в театры, мало веселился, и вообще редко бывал в людных местах. Он предпочитал быть один: просиживал целыми днями то в мастерской, то в библиотеках, либо ходил по музеям. Художник встала в четыре часа утра, а ложился в девять вечера, и все радости жизни как будто шли мимо него, а он и не нуждался в них, ведь главная радость – его труд, искусство, во имя которого он был готов пожертвовать чем угодно. С каким гневом и осуждением он однажды высказался в присутствии художников, играющих в карты в каком-то ресторане, где на столе рядом с ними громоздились бутылки с вином. Иванов обрушился на них с проповедью: он говорил о том, что нельзя искусство разменивать на низменные удовольствия, искусство нужно почитать как цель, как главную ценность своей жизни. После такой проповеди на Иванова стали смотреть и вовсе как на сумасшедшего, рисовали карикатуры, называли в глаза дураком. А этот странный одиночка, живущий как монах, мечтатель, который даже в своих дневниках так сумбурно и пламенно излагал свои мысли, был одержим идеей, самой ценной и любимой до конца его жизни, создать одну большую картину с всемирным сюжетом: картина для всего человечества. Он написал в Академию художеств и кратко обрисовал будущую композицию. Он непременно хотел огромное полотно, семь с половиной метров в длину и пять метров в высоту. На этом полотне народ должен был встречать Спасителя, еще не ведомого и не знаемого, но, чтобы люди, все человечество, готовились и ждали.

Когда Иванов путанно, многословно, вдохновенно описал свой замысел, то в Академии художеств, конечно, усомнились в возможности реализации этой идеи и холодно ответили, что талант свой можно было бы употребить на более понятные и простые темы. Иванов пошел дальше по своему художественному пути совершенно один, уже ни от кого не ожидания ни помощи, ни советов. Он руководствовался четким принципом – не зарабатывать искусством. Он не мог себе позволить написать ни одной картины на продажу. Он не писал заказных портретов. Он мог бы легко поправить свое финансовое положение, ведь его многие знали, он умел нравится, так как был необыкновенно чутким художником, который знал и чувствовал человеческое лицо. Он также глубоко чувствовал природу: Иванов делал огромное количество набросков, этюдов и эскизов, писал пейзажные виды, пустынные и безлюдные, наполненные величием вечности, незыблемой, возвышенной тишиной мироздания. Он постоянно пропадал в окрестностях Рима, целыми днями работая в предгорьях и рощах. Иванов начал воплощать свою мечту, создавать свою главную картину, в 1836 году. Работу над картиной заняла целых двадцать лет – по сути, труд всей его жизни. Это полотно художник никогда не называл «Явление Христа народу». Такое название появилось гораздо позже, для выставки, а для Иванова это был просто его труд, его главная картина. Спустя какое-то время он назовет эту работу «Явление Мессии», то есть Спасителя.

Срок оплачиваемой поездки подошел к концу, но Иванов остался в Италии, продолжая существовать на деньги, которые подавали ему его покровители. Он жил крайне бедно, буквально питаясь хлебом и водой, но всем своим существом стремился воплотить главную картину всей своей жизни, тратя основную часть своих доходов на исполнение мечты. В какой-то момент работы Иванова над картиной в римскую мастерскую к нему пришел Иван Васильевич Гоголь. Пришел, как и многие другие, потому что разговоры о большой картине этого странного художника ходили, и многие любопытствовали. Гоголь остался надолго и завязались дружеские отношения: последовало множество бесед, споров, обсуждений. В 1841 году Иванов написал портрет великого писателя. Гоголь также оказался в Главной картине, в «Явление Мессии», в чуть зашифрованном виде, но Иванов изобразил его в виде молодого человека в кирпичном плаще, ближайшего к Христу. Молодой человек оглядывается через плечо с надеждой, с ликованием и благоговейным страхом, ведь это были те чувства Гоголя, которые он высказывал в мастерской Иванова. Художник здесь же, в картине, как странник в серой шляпе, под указующей рукой Иоанна.

Параллельно, в 1845 году, Александр Андреевич работал над эскизами «Воскресения Христа» к строящемуся Храму Христа Спасителя в Москве. Этой работе не было суждено быть завершенной, ведь впоследствии заказ отдали Карлу Брюллову. «Явление Христа народу» не являлся единственной грандиозной задумкой Иванова. Художник намеревался также написать всю жизнь и деяния Иисуса Христа вместе с сюжетами из Ветхого Завета, где присутствуют упоминания о Спасителе. Этот амбициозный проект Александр Андреевич мечтал разместить в «Храме человечества», отдельном здании, где бы были показаны 500 фресок, созданные им. В определенный момент художника начали одолевать религиозные сомнения, что привело к тому, что сам Александр Андреевич начал ощущать некое разочарование в замысле картины всей своей жизни. Отчасти, возможно, на душевные метания Иванова повлияли события итальянской революции в 1848 году. К тому же, к несчастью, у художника развились проблемы со зрением. В 1857 году работу над картиной пришлось прекратить.

Этот огромный труд, забравший двадцать лет жизни, с 1837 по 1857 год, когда Иванов занимался своей картиной, нужно было обязательно привезти на родину и показать современникам, тем, кто оценил и понял бы великий замысел художника. В 1858 году Иванов вез огромное полотно из Италии в Россию; настолько большой холст, что он не влезал ни в один железнодорожный вагон, ни в один трюм корабля, и на собранные по богатым домам отдыхающих в Италии русских, Иванов нанимал отдельную платформу, где укрепляли полотно на палубе, а в Санкт-Петербурге случился страшный шторм, грозивший смыть и картину, и самого художника, вцепившегося в холст. В Петербурге картина была выставлена в залах Академии художеств и ее окружали многочисленные этюды и эскизы Иванова. Люди не узнавали художника, ведь прошло столько лет отсутствия. Последовала неоднозначная реакция общественности: несмотря на восторженные комментарии, многие отзывы толпы были крайне нелестны и даже жестоки. Через несколько недель, 3 июля (15 июля по новому летоисчислению) 1858 года, художник умирает от неведомой болезни. Некоторые искусствоведы полагают, что это была холера. Буквально в последний день жизни Иванова, перед самой его смертью, все спохватились и приехал посланный из Зимнего дворца с известием, что царь Николай II покупает картину, заговорили все о великом русском таланте, а когда художника не стало, то начали посвящать ему стихи и воспоминания. Иванов, умирая, попросил своего брата ни за что не оставлять картину в Петербурге. Картина действительно была увезена и перешла в частные руки, затем оказалась в Румянцевском музее в Москве, потом, после революции, перешла в коллекцию Третьяковской галереи. После смерти Иванова остались около 200 акварельных набросков, которым позже было дано название «Библейские эскизы», которые сейчас находятся в Третьяковской галерее. Это то наследие, которое осталось от грандиозного плана «Храма человечества». Художник был похоронен на Новодевичьем кладбище, а в 1936 году перезахоронен на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры.

Bibliography:

Алленов, М. (1989) Александр Андреевич Иванов. Ленинград: Художник РСФСР.
Алпатов, М. (1956) Александр Андреевич Иванов: Жизнь и творчество. Т. 1-2. Москва: Искусство.
Анисов, Л. (2004) Александр Иванов. Москва: Молодая гвардия.
Боткин, М. (1880) Александр Андреевич Иванов. Его жизнь и переписка (1806-1858). Available at: http://chuhloma.narod.ru/ivanov/ivanov.html
Кондаков, С. (1915) Юбилейный справочник Императорской Академии художеств. 1764-1914. Санкт-Петербург.: Товарищество Р.Голике и А.Вильборг. Т. 2. С. 77 – 454. Available at: https://dlib.rsl.ru/viewer/01004180464#?page=82
Ракова М. (1960) А. Иванов. — Москва: Искусство.

Paintings

Apollo, Hyacinthus and Cypress, Singing and Playing

Apollo, Hyacinthus and Cypress, Singing and Playing, 1831-1834

Oil on Canvas, 100 x 139.9 cm

The State Tretyakov Gallery

Moscow, Russia


The Appearance of Christ to Mary Magdelene after Resurrection

The Appearance of Christ to Mary Magdelene after Resurrection, 1835

Oil on Canvas, 242 x 321 cm

The State Tretyakov Gallery

Moscow, Russia


The Head of John the Baptist

The Head of John the Baptist

Oil on Canvas, 57.7 x 44.1 cm

The State Tretyakov Gallery

Moscow, Russia


The Branch

The Branch

Oil on Canvas, 46.5 x 62.4 cm

The State Tretyakov Gallery

Moscow, Russia


The Appearance of Christ to the People

The Appearance of Christ to the People, 1837-1857

Oil on Canvas, 540 x 750 cm

The State Tretyakov Gallery

Moscow, Russia


Archangel Gabriel Striking Zachariah with Muteness

Archangel Gabriel Striking Zachariah with Muteness

Oil on Canvas, 26.2 x 39.3 cm

The State Tretyakov Gallery

Moscow, Russia


The People of Israel Worshipping the Golden Calf

The People of Israel Worshipping the Golden Calf

Oil on Canvas, 29 x 44 cm

The State Tretyakov Gallery

Moscow, Russia


Three Guests Announce Isaac's Birth to Abraham

Three Guests Announce Isaac's Birth to Abraham

Oil on Canvas, 21.7 x 29.5 cm

The State Tretyakov Gallery

Moscow, Russia