Interview with Natalia Murray: Revolution, archives and the war on forgeries
22.03.2019
Natalia Murray was born in St. Petersburg where she gained BA and MA in Art History at the Academy of Fine Arts before taking the PhD course at the Hermitage Museum where she conducted research on the XVII century Dutch paintings and British reproductive mezzotint engravings of XVIII-XIX centuries, and their connection with the development of artistic tastes in Britain. In 2015 she has been awarded PhD at the Courtauld Institute of Art. Her most recent book ‘’Art for the Workers. Proletarian Art and Festive Decorations of Petrograd. 1917-1920’’ was published by ‘Brill’ in May 2018. In Autumn 2018 the Russian translation of her 2012 book ‘’The Unsung Hero of the Russian Avant-Garde. The Life and Times of Nikolai Punin’’ was published by ‘Slovo’ in Moscow. At present she is a visiting lecturer at the Courtauld Institute of Art and a senior independent curator. In 2017 she curated a major exhibition ‘’Revolution. Russian Art. 1917-1932’’ at the Royal Academy of Arts in London and is currently working on exhibition of Malevich and Kandinsky in Paris.

RA Gallery is offering an exclusive interview with this outstanding expert as part of a series of interviews with specialists working in the field of Russian Art outside of Russia.

RAG: RA Gallery
NM: Natalia Murray

***

RAG: You are considered a respected specialist in the field of Russian Art, but your academic career began in a different field. How did the transition to Russian art occur?
NM: I entered the Academy of Arts in St. Petersburg, where at first I was working with English painting. Then when I entered graduate school at the Hermitage, there wasn’t really an option to study pre-Raphaelite painting which I studied at the Academy and I switched to English engraving and Dutch painting, which was a source of inspiration for English engraving.

Then I moved to London and realized that when new archives are opened, this is the right time to start writing about what is not yet known to anyone, not only here, but also in Russia, and then I discovered the archive of Nikolai Punin and wrote his biography, where it all began.

RAG: So you understood that this material is in demand here, and that there is a new perspective from the point of view of foreign archives?
NM: Yes. In addition, it was the end of the 90s when archives began to open in Russia, which were previously unavailable and difficult to access.

RAG: Like the Punin Archive?
NM: The Punin Archive is in the family. Therefore, in general, I worked with it privately — it is not in public access. First, the book was published in English in 2012, and this year it was translated into Russian and published in Moscow.

RAG: Do you plan to continue working with the work and archive of Nikolai Punin?
NM: Of course, you could still do a lot with this archive, but since they also want to publish something themselves, the family is not very keen to welcome specialists. Furthermore, in November 2018, in addition to my biography, the memoirs of Nikolai Punin, edited by Sarabyanov, were finally published. So, in general, I think these are the two main books on Punin.

RAG: You were the curator of a wonderful exhibition of Russian art in 2017, “Revolution. Russian Art. 1917-1932” at the Royal Academy in London. Could you  please tell us a little about this project?
NM: The idea for ​​the exhibition came from my work on the book about Punin — so everything is connected. In 1932, Punin organized a huge exhibition “15 Years of USSR Art” in the Russian Museum, which took place over 34 halls and included more than 2,000 works. I was interested in the fact that artists of all directions were represented there, and not just avant-garde or realism, but instead this was a review of Soviet painting 15 years after the revolution.

Therefore, I wanted to do something similar, but naturally not at the same level, since there is nowhere to collect 2000 works, even in the Russian Museum. But I wanted to show at least the key works from this exhibition, and I approached the Academy with this proposal back in 2008. In general, this intrigued them and afterwards everything wen through multiple commissions and was discussed at various curatorial meetings. I decided to do this exhibition with the curator of the Academy Ann Dumas, who is an expert in French art, but since she has been working at the Academy for a long time, I decided that it would be easier to do this together with her. At a later time, we also invited Professor John Milner to join our curatorial team.

So it all started with this. Subsequently, we decided that we should wait and launch the exhibition for the centenary of the revolution. The preparatory work on the exhibition took almost 9 years, but I believe that we managed to show everything that was happening in Russia at that time, and not to divide all the art of that time into avant-garde or realism because the artists worked at the same time and there was no such separation as it is often considered in the West. In addition, I am pleased that we could also include film and china and that it was a multimedia exhibition.

So it all started with the book about Punin.

RAG: Was it hard to source and transport the exhibits from Russia to the UK?
NM: No. Oddly enough, all the museums in Russia were very supportive of our exhibition. I was a little worried that in 2017 there would be many exhibitions in Russia, so we planned ours at the beginning of the year, instead of November. It was the right move, because in November there other exhibitions in Russia after all, although when we started the negotiations in 2012, no one knew what would happen. In Russia, no one plans shows for five years ahead.

We were very supported by the Tretyakov Gallery. Zelfira Tregulova was then the head of ROSIZO and she helped us to collect wonderful works from regional museums, because she knew their collections very well.

It also felt very good when after the exhibition Art Newspaper Russia included our exhibition in the shortlist of the best exhibitions of 2017.

RAG: How would you say the British public received your show? What were the reviews like?
NM: In general, the reviews were very good. Naturally there are always different people with different inclinations. When I was giving a lecture on the art of the Russian revolution, during the exhibition, the English communists came in, who shouted at me in every possible way and said that I should not mention Lenin’s name in vain and that I only needed to praise the Russian revolution and “why am I’m talking about red terror.”

So there is a specificity here and there are strange fans everywhere, but this probably added a bit of spice. But all the reviews and ratings in the newspapers were very positive, so we were very pleased, and over two months the exhibition was visited by more than 210,000 people, which doubled the expected figure.

RAG: You are currently working on a new project, an exhibition of Malevich and Kandinsky in Paris. What efforts should be made to ensure the authenticity of the work?
NM: Naturally, we are carefully studying the provenance. Recently we were offered a good work by Malevich for the exhibition, but then I learned that there has been a trial going on for a long time and that it was stolen in Russia. Although it was long ago, but we try not to include things with such provenance. The collector bought it in a gallery, so the trial has been going on for a long time and at this point it’s difficult to understand who is in the right and who is in the wrong.

I am one of the founders of the Russian Avant-garde Research Project (RARP) and am very attentive to the issue of forgeries. Malevich and Kandinsky are forged especially often. So most of the works will be from museum collections, and we will carefully examine works from private collections.

RAG: Could you tell us about RARP, about the formation and the mission of your organization?
NM: The organization was founded mainly by Konstantin Akinsha, and this was the answer to the huge number of fakes which are currently on the market. And the further we investigate the issue, the more horrible cases we find, such as the recent case in Ghent, where the whole exhibition space was filled with new, previously unknown works of the Russian avant-garde. And the trial began with the intervention of RARP, so I think it is very important to do this.

In addition, we are trying to combine technological research with art historical research, and therefore we issue grants for technological research, because until now little is known about which pigments artists used, and so on. Recently we carried out very important work on the paintings from the collection of Ludwig Museum in Germany and all the results were published on our website, so this is all in the public domain.

Now we have issued a grant to the Tretyakov Gallery to digitize the Goncharova archive, which is located in the Tretyakov Gallery, which is very difficult for an ordinary person to access. And when the project is completed, all the results will be posted on our website.

RAG: What is this archive?
NM: Basically, it is the correspondence between Goncharova and Larionov, in addition there are records relating to Goncharova’s exhibitions and so on.

I consider this very interesting and important material, since there are a lot of Goncharova’s fakes on the market and many of them are even in her catalogs, so I hope this will help us understand which works are real and which are not.

RAG: Does RARP plan any events or conferences in the West?
NM: We had a conference in London a few years ago. It was mainly devoted to the technical side of the analysis of the Russian avant-garde. It was very interesting and specialists from Oxford participated in it, Nicholas Eastaugh was the main participant there, but various other experts attended too.

We are discussing the next conference with museums in Germany; it will be devoted to the Russian avant-garde in German collections, which there is a lot of and many of the works are quite controversial.

RAG: What difficulties has RARP come across?
NM: Difficulties, occur all the time, because of course when you begin to say that some works are fakes, this causes great dissatisfaction among people who have recognized them as real — so this is quite inevitable.

The biggest difficulty is constantly finding money, which is what Konstantin mostly does. We are currently looking for new funding, and I hope we will be able to attract sponsors in the West, since everyone is suspicious of Russian money.

RAG: Is the organization currently working on anything else, or are you mostly waiting for results from the Tretyakov Gallery?
NM: We are mainly waiting for the results from the Tretyakov Gallery. In principle, we had such a project in mind, as a result of all these studies, to issue a catalog raisonne for Goncharova, which is absolutely necessary. But I think, that this is a rather long project and for it we still need to collect a lot of information. So ultimately we have this idea, but when it will come to fruition — it’s hard to say.


Boris Kustodiev, The Bolshevik, 1920 from ‘’Revolution. Russian Art. 1917-1932’’

Интервью с Натальей Мюррей: Революция, архивы и война с подделками

Наталья Мюррей родилась в Санкт-Петербурге, где она получила степень бакалавра и магистра искусствоведения в Академии художеств, а затем успешно поступила в аспирантуру в Эрмитаж, где она проводила исследования голландской живописи XVII века, а также британских гравюр XVIII—XIX века и их влияния на развитие художественных вкусов в Британии. После успешной защиты диссертации в 2015 году ей была присвоена степень доктора наук в Институте искусств Курто. Ее последняя книга «Искусство для рабочих. Пролетарское искусство и праздничные украшения Петрограда. 1917–1920 гг.» была опубликована издательством «Brill» в мае 2018 г. Осенью 2018 г. русский перевод ее книги 2012 г. «Невоспетый герой русского авангарда. Жизнь и судьба Николая Пунина» был опубликован издательством «Слово» в Москве. В настоящее время она является почетным лектором в Институте искусств Курто и независимым куратором. В 2017 году она курировала крупную выставку «Революция. Русское Искусство. 1917–1932» в Королевской академии художеств в Лондоне и в настоящее время Наталья работает над выставкой Малевича и Кандинского в Париже.

RA Gallery предлагает эксклюзивное интервью с этим выдающимся экспертом в рамках серии интервью со специалистами, работающими в области русского искусства за пределами России.

НМ: Наталья Мюррей
RAG: RA Gallery 

***

RAG: Вас считают уважаемым специалистом в области русской живописи, но ваша академическая карьера начиналась в ином русле. Как произошел переход к русскому искусству?
НМ: Я поступила в Академию Художеств в Петербурге, где я сначала как раз занималась английской живописью. Потом когда я поступила в аспирантуру в Эрмитаж, там особенно не было живописи прерафаэлитов которой я занималась в Академии и я перешла на английскую гравюру и голландскую живопись, которая была источником вдохновения для английской гравюры.

Потом я переехала в Лондон и поняла, что когда открываются новые архивы это самое верное время начать писать о том, что пока в общем-то никому неизвестно — не только здесь, но и в России, и тогда я открыла для себя архив Николая Пунина и написала его биографию, с чего все и началось.

RAG: Значит вы поняли что здесь этот материал востребован, и что есть новый ракурс с точки зрения иностранных архивов?
НМ: Да. Кроме того это был конец 90-х когда начали открываться архивы в России, которые до этого были недоступны и сложно доступны.

RAG: Например архив Пунина?
НМ: Архив Пунина находится в семье. Поэтому я в общем-то работала c ним частным образом, он не находится в общественном доступе. Сначала книга вышла на английском в 2012-м году, и в этом году была переведена на русский язык и издана в Москве.

RAG: Вы планируете дальше работать с творчеством и архивом Пунина?
НМ: С этим архивом конечно ещё много можно работать, но, так как они тоже хотят что-то опубликовать сами, семья не очень приветствуют внедрение специалистов. Кроме того, в ноябре 2018-го года кроме моей биографии были, наконец изданы мемуары Николая Пунина под редакцией Сарабьянова. Так что, в общем-то, я считаю, это две основные книги по Пунину.

RAG: Вы являлись куратором замечательной выставки русского искусства в 2017 году, «Revolution. Russian Art. 1917-1932» в Королевской Академии в Лондоне. Не могли бы вы рассказать нам немного об этом проекте?
НМ: Идея выставки как раз произошла из моей работы над книгой о Пунине — так вот все связано. В 1932 году Пунин организовал огромную выставку «15 лет искусства СССР» в Русском Музее, которая проходила в 34-х залах и включала более 2000 работ. Меня заинтересовало то, что там были представлены художники всех направлений, а не только авангард или реализм, а именно это был смотр советской живописи за 15 лет после революции.

Поэтому мне захотелось сделать что-то подобное, но естественно не на таком уровне, так как 2000 работ собрать уже негде, даже в Русском Музее. Но мне хотелось показать хотя бы основные работы с этой выставки и с этим предложением я пришла в Академию ещё в 2008 году. В общем-то, это их заинтересовало и дальше все походило через множественные комиссии и обсуждалось на разных кураторских собраниях. Я решила делать эту выставку с куратором Академии Анн Дюма, которая специалист по французскому искусству, но так как она давно уже работает в Академии, я решила, что проще это будет делать с ней. Позже мы также пригласили профессора Джона Милнера присоединиться к нашей кураторской команде.

Так что с этого все началось. Впоследствии мы решили, что надо подождать и сделать выставку к столетию революции. Работа над выставкой заняла почти 9 лет, но я считаю что нам удалось показать все то, что в это время происходило в России, и не разделять все искусство того времени на авангард или реализм, потому что художники работали одновременно и не было такого разделения как здесь принято считать. Кроме того, я рада что мы могли включить фильм и фарфор и что она была мультимедийной выставкой.

Так что все началось с книги о Пунине.

RAG: Экспонаты которые вы вывозили из России, было тяжело подбирать и привозить в Англию?
НМ: Нет. Как ни странно, все музеи в России очень поддержали нашу выставку. Я немного волновалась, что в 2017-м году в России будет много выставок, поэтому мы запланировали выставку в начале года, а не в ноябре. Это было правильно, потому что в ноябре все таки были другие выставки в России, хотя когда мы начинали переговоры в 2012-м году еще никто не знал что будет. В России никто не планирует выставки за пять лет.

Нас очень поддержала Третьяковская Галерея. Зельфира Трегулова тогда еще возглавляла «РОСИЗО» и она очень помогла нам собрать прекрасные работы из региональных музеев, потому что она очень хорошо знала их коллекции.

Ещё было очень приятно, что после выставки Art Newspaper Russia включила нашу выставку в shortlist лучших выставок 2017-го года.

RAG: Как вы считаете британская публика приняла вашу выставку? Какие были отзывы?
НМ: В общем-то, отзывы были очень хорошие. Естественно всегда есть разные люди с разными наклонностями. Когда я читала лекцию по искусству русской революции во время выставки, приходили английские коммунисты, которые на меня всячески кричали и говорили, что я не могу упоминать имя Ленина всуе и что нужно восхвалять только русскую революцию и зачем я говорю про красный террор.

Так что и здесь есть своя специфика и везде есть странные фанаты, но это, наверное, добавляло колорита. Но все отзывы и оценки в газетах были очень позитивными, так что мы были очень довольны, а выставку за два месяца посетило более 210,000 человек, что вдвое превысило ожидаемую цифру.

RAG: Вы на данный момент работаете над новым проектом, выставкой Малевича и Кандинского в Париже. Какие усилия должны быть приняты чтобы удостовериться в аутентичности работ?
НМ: Естественно мы очень внимательно изучаем провенанс. Недавно нам предложили на выставку, в общем-то, хорошую работу Малевича, но потом я узнала, что уже давно идет судебный процесс и она была украдена в России, хотя это было давно, но вещи с таким провенансом мы стараемся не включать. Коллекционер ее купил в галерее, так что судебный процесс идет давно и уже сложно понять кто прав и кто виноват.

Я являюсь одним из основателей Russian Avant-garde Research Project (RARP) и очень внимательно отношусь к вопросу подделок. Малевич и Кандинский подделываются особенно часто. Так что большинство работ будут из музейных собраний, а работы из частных коллекций мы очень тщательно исследуем.

RAG: Не могли бы вы рассказать нам про RARP, про становление и миссию вашей организации?
НМ: Основана организация была в основном Константином Акиншей, и это был ответ на огромное количество подделок которое сейчас на рынке. И чем дальше мы исследуем вопрос, тем мы больше находим ужасные случаи подделок как, например недавний случай в Генте, где целый зал был наполнен новыми, неизвестно ранее работами Русского авангарда. И суд начался именно с внедрения RARPа, так что я считаю очень важно этим заниматься.

Кроме того мы пытаемся объединить технологическое исследование с искусствоведческим и поэтому мы выдаем гранты на технологические исследования, потому что до сих пор мало известно какими пигментами пользовались художники и тому подобное. Сейчас у нас была проведена очень важная работа над картинами из коллекции Людвига в Германии и все результаты опубликованы у нас на сайте, так что это все в широком доступе.

Сейчас мы выдали грант Третьяковской Галерее на оцифровку архива Гончаровой, который находится в Третьяковской галерее, куда обычному человеку очень сложно проникнуть. И когда проект будет закончен, все результаты будут выложены у нас на сайте.

RAG: Что из себя представляет этот архив?
НМ: В основном это переписка Гончаровой и Ларионова, кроме того там записи касающиеся выставок Гончаровой и так далее.

Я считаю это очень интересный и важный материал, так как подделок Гончаровой очень много на рынке и их много даже в ее каталогах, так что я надеюсь, это поможет нам понять, какие работы являются настоящими, а какие нет.

RAG: А RARP планирует какие либо мероприятия или конференции на Западе?
НМ: У нас была конференция в Лондоне несколько лет назад. Она была в основном посвящена технической стороне определения Русского авангарда. Было очень интересно и в ней участвовали специалисты из Оксфорда, Николас Истоу там был главным участником, но кроме того туда приезжали разные специалисты.

Следующую конференцию мы сейчас обсуждаем с музеями в Германии, она будет посвящена Русскому авангарду в немецких коллекциях которых тоже много и множество которых довольно спорные.

RAG: На какие трудности натыкался RARP?
НМ: Трудности, конечно, все время встречаются, потому что конечно когда ты начинаешь, говорить что какие-то работы подделки, это вызывает огромное недовольство людей, которые признали их настоящими — так что это на самом деле неизбежно.

Самая большая трудность это постоянно находить деньги, чем в основном занимается Константин. Сейчас мы ищем новых спонсоров, и я надеюсь, мы сможем привлечь спонсоров на Западе, так как все с подозрением относятся к русским деньгам.

RAG: Работает ли организация над чем ни будь еще, или вы в основном ждете результатов из Третьяковской галереи?
НМ: В основном мы сейчас ждем результатов из Третьяковской галереи. В принципе у нас был такой проект, в результате всех этих исследований, выпустить каталог-резонне Гончаровой, который необходим. Но я думаю, что это довольно долгий проект и для этого еще нужно собрать много информации. Так что в конечном итоге у нас была такая идея, но когда это осуществится — сложно сказать.

***

Interview with V&A 
Interview with Christina Lodder 
Interview with Regina Khidekel