Interview: Curator Natalia Sidlina on Goncharova exhibition at Tate
02.08.2019

Tate is currently hosting the first in this country retrospective  of famous Russian painter Natalia Goncharova. RA Gallery spoke with the curator, Natalia Sidlina, in order to find out more about this ambitious project.

***


Gardening, 1908 © ADAGP, Paris and DACS, London 2019

You were appointed at TATE back in 2015, but prior to that you already had extensive experience curating Russian art exhibitions in Russia as well as in the UK. Could you please tell us briefly about your relationship with Russian Art and about some of your past projects?
NS: After completing my MA studies at the Sorbonne University in Paris and my PhD at the State Institute of Art Research, I started my curatorial career as an Assistant Curator at the State Tretyakov Gallery. During my time there I was fortunate to participate in the programme of events marking the 150th anniversary of the Tretyakov Gallery and worked on many major projects including the rehang of the permanent galleries and the installation of the large-scale Andy Warhol exhibition and Masterpieces from Musée d'Orsay. 

My PhD research was dedicated to Russian émigré art, in particular the work of Naum Gabo. It was based on a then uncatalogued archive of the artist held at the Tate Gallery (this was the name of the site where Tate Britain is now before Tate Modern opened in 2000). Tate holds the world’s largest collection of Naum Gabo’s works and related materials. It granted me full access to the documents in 1999 and ten years later I went back to help to research, catalogue and digitise the collection.
Since then I collaborated with Tate on various research projects, publications and exhibitions, and for the last 5 years I’m very proud to be a member of Tate Modern’s curatorial team as Curator of International Art.

Over the years I’ve worked on a number of exhibitions both in Russia and the UK including Cosmonauts - Birth of The Space Age and The Last Tsar – Blood and Revolution at the Science Museum, Erik Bulatov’s installation at Tate Modern and his exhibition in Ekaterinburg, and for a few years I worked with David King and his collection.

My current position enables me to strengthen the relationships and contacts within the Russian cultural sector as well as foster new relationships and engage in wider research projects internationally.

Who and how came up with the idea for a Natalia Goncharova exhibition at TATE?
NS: Tate Modern’s displays and programming strive to offer a diverse range of voices and perspectives and this includes presenting exhibitions by women artists – especially those from the earlier decades of the 20th century – who are often not as widely recognised as their male contemporaries. This includes Sonia Delaunay 2015, Anni Albers 2018 and most recently Dorothea Tanning 2019. Goncharova’s name has been on the radar for some time, and when I joined Tate Modern in 2015 my proposal for a large-scale exhibition of Natalia Goncharova’s diverse practice was accepted.  

Most of the works have never been seen in the UK before. Could you tell us about the artwork selection process and your collaboration with institutions?
NS: The last time a considerable amount of works by Natalia Goncharova were on display in the UK was during her lifetime - in 1961 an exhibition by Natalia Goncharova and her partner Mikhail Larionov toured several cities across the UK as part of an initiative by the British Council. Since then a small selection of her works have been included in various group shows here and internationally, but she hasn’t been the subject of a major solo retrospective in the UK until now. 
When we worked on the proposal for our show, the idea was to demonstrate the diversity of Goncharova’s studio practice. She’s mostly known in Russia as an avant-garde painter and a member of the Jack of Diamonds group. In the west, however, she is mainly known as a theatre designer who did incredibly influential work for Diaghliev’s Ballets Russes.

We wanted to introduce the full breadth of Goncharova’s remit, including lesser-known areas of her practice. We show her as a painter and designer of books, graphics, textiles, fashion and interiors, and as an artist who worked with theatre and performance art. We were eager to show her as an artist who was greatly engaged with the modernist creative circles of her time both in Russia and in Europe.

Did you encounter any difficulties while organizing the exhibition?
NS: We received excellent support and cooperation from the exhibition lenders and collaborators. In particular we have had incredible support from the State Tretyakov Gallery who houses the largest collection of Goncharova works in the world. 

The project also helped us to foster new partnerships – following its display at Tate Modern from 6 June to 8 August the exhibition will tour to Palazzo Strozzi in Florence (28 September 2019 – 19 January 2020) then Ateneum Art Museum in Helsinki (21 February – 24 May 2020). Both touring venues are new to Tate and it’s the first time we have collaborated with them on a joint exhibition project.

Why is Goncharova’s legacy so important?
NS: Goncharova was an artist who achieved recognition and success during her lifetime. She was a subject of a monographic exhibition when she was only 32 years old and was the first Russia avant-garde artist to stage a solo show. Her openness and her will to embrace influences from different cultures, eras and various strata of society was considered radical for the time. It paved the way for an entire generation of young creative individuals who came after her. 

Are there any works by Goncharova in Tate’s permanent collection?
NS: The Tate Gallery had a very special relationship with Natalia Goncharova. Our first female curator, Mary Chamot (1899-1993), was born in Russia. She went to Paris after the Second World War and discovered Goncharova and Larionov very much alive in their apartment and their collection still in the studio. Chamot’s research resulted in a number of academic publications, including the first monographs on Goncharova, and a life-long friendship. Tate acquired it’s first work by Goncharova a cubo-futurist Linen 1913 in 1953 and the artist donated her early neo-primitivist painting Gardening (1908) a few years later.

The Tretyakov Gallery also hosted a Natalia Goncharova retrospective in 2013. What are the main differences between the two shows?
NS: Natalia Goncharova is much better known in Russia than in the West. The key point of the 2013 exhibition at the Tretyakov was to showcase the results of the outstanding research and restoration of paintings and thousands of works on paper bequeathed to the museum by Mikhail Larionov’s second wife Alexandra Larionova-Tomilina. The aim of Tate’s exhibition was to offer a comprehensive overview of the artist’s work to audiences less familiar with her outstanding output.
 
How has the British audience received the exhibition?
NS: We are delighted that the exhibition has been warmly received by the public and critics alike. We’ve enjoyed the range of responses to the show - many visitors have been delighted to discover this artist, while others who exclusively knew her work as a designer for the Ballets Russes have came across her paintings for the first time. It’s exciting to see this artist receiving renewed attention by different generations.

In the last few years, many international institutions, including Tate, have come out with exhibitions of Russian art. What explains this boom of interest towards Russian culture?
NS: Tate is committed to showcasing a diverse range of artists from around the world. At the same time as Natalia Goncharova, we are showcasing exhibitions by the Greek sculptor Takis and Danish-Icelandic artist Olafur Eliasson. Following Goncharova, we will show the first UK exhibition by the Korean video art pioneer Nam June Paik.

Are you already working on the next exhibition of Russian art at Tate?
NS: If you’re interested in Russian Art, we are working on a Naum Gabo exhibition at Tate St Ives opening in January 2020. This large-scale exhibition of Naum Gabo’s constructivist sculptures, paintings, drawings and designs will mark the centenary of his revolutionary Realistic Manifesto. Gabo lived and worked in Cornwall for several years in 1930s and 40s and so we are delighted to show his work at Tate St Ives for what will be the first retrospective of Gabo’s work to be held in the UK for over 30 years.


Cyclist, 1913 © Русский музей

Интервью: Куратор Наталия Сидлина про выставку Гончаровы в Tate

В настоящее время в Тейт проходит первая в Великобритании ретроспектива известной российской художницы Натальи Гончаровой. RA Gallery побеседовала с куратором Натальей Сидлиной, чтобы узнать больше об этом амбициозном проекте. 

***

Вы начали работать в Tate в 2015 году, но до этого у вас уже был большой опыт работы с выставками русского искусства в России и Великобритании. Не могли бы вы вкратце рассказать о себе и о ваших прошлых проектах?
НС: После завершения образования в магистратуре Университета Sorbonne в Париже и получения моей докторской степени в Государственном институте искусствознания в Москве, я начала свою кураторскую карьеру в качестве помощника куратора в Государственной Третьяковской Галерее. Во время моего пребывания там, мне посчастливилось участвовать в мероприятиях, посвященных 150-летию Третьяковской галереи, и я работала над многими крупными проектами, включая изменение постоянной экспозиции и установку масштабной выставки Энди Уорхола, а также шедевров из Musee d'Orsay.

Моя докторская диссертация была посвящена творчеству русских эмигрантов, в частности, Наума Габо. Моя диссертация была основана на тогдашнем некаталогизированном архиве художника, хранящемся в Tate Gallery. Tate хранит крупнейшую в мире коллекцию работ Наума Габо и связанных с ним архивных материалов. Они предоставили мне полный доступ к документам в 1999 году, и десять лет спустя я вернулась, чтобы помочь исследовать, каталогизировать и оцифровать эту коллекцию.

С тех пор я сотрудничала с Tate в различных исследовательских проектах, публикациях и выставках, и последние 5 лет я очень горжусь тем, что являюсь членом кураторской команды Tate Modern в качестве куратора международного искусства.

На протяжении многих лет я работала над рядом выставок в России и Великобритании, включая «Космонавты — Рождение космической эры» и «Последний царь — Кровь и революция» в Science Museum в Лондоне, инсталляцию Эрика Булатова в Tate Modern и его выставку в Екатеринбурге. Я также посвятила несколько лет Дэвиду Кингу и его коллекции.

Моя нынешняя должность позволяет мне укреплять отношения и контакты в российском культурном секторе, а также развивать новые отношения и участвовать в более широких исследовательских проектах на международном уровне.

Кому и как пришла идея о выставке Натальи Гончаровой в Tate?
НС: Выставки и мероприятия Tate Modern стремятся предложить разнообразие взглядов и перспектив, и эта миссия включает в себя выставки женщин-художников, особенно начала ХХ-го века, которые часто не так широко известны, как их современники-мужчины. Среди таких проектов — выставки «Sonia Delaunay» 2015 года, «Anni Albers» 2018 года и совсем недавно у нас была выставка «Dorothea Tanning» в 2019 году. Имя Наталии Гончаровой витало в Музее уже давно, и когда я присоединилась к команде Tate Modern в 2015 году, мое предложение о масштабной выставке Гончаровой было принято.

Большинство работ впервые экспонируется в Великобритании. Не могли бы вы рассказать нам о процессе отбора произведений и о вашем сотрудничестве с российскими учреждениями?
НС: В последний раз значительная часть произведений Натальи Гончаровой выставлялась в Великобритании еще при жизни художницы — в 1961 году выставка Гончаровой и ее партнера Михаила Ларионова объехала города по всей Великобритании в рамках инициативы Британского Совета. С тех пор небольшая экспозиция ее работ была включена в различные групповые выставки здесь и на международном уровне, но до сих пор она не являлась предметом масштабной ретроспективы в этой стране.

Когда мы работали над предложением для нашей выставки, идея заключалась в том, чтобы продемонстрировать разнообразие студийной практики Гончаровой. Она в основном известна в России как художник-авангардист и член группы «Бубновый валет». На западе, однако, она известна как театральный дизайнер, который работал над невероятно влиятельными костюмами для «Русских балетов» Дяглиева.

Мы хотели показать все разнообразие творчества Гончаровой, включая и менее известные области ее практики. Мы представили ее как живописца и графика, а также дизайнера книг, текстиля, моды и интерьеров, а также как художника, который участвовал в перформансах и сотрудничал с театром. Мы стремились показать ее как мастера, который был активно связан с модернистскими творческими кругами своего времени как в России, так и в Европе.

Сталкивались ли вы с трудностями при организации выставки?
НС: Мы получили отличную поддержку и сотрудничество со стороны со-организаторов выставки. В частности, нам была оказана невероятная поддержку со стороны Государственной Третьяковской галереи, в которой хранится самая значимая в мире коллекция произведений Гончаровой.

Проект также помог нам укрепить новые партнерские отношения — после окончания выставки в Tate Modern с 6 июня по 8 августа, выставка отправится в Palazzo Strozzi во Флоренции (28 сентября 2019 года — 19 января 2020 года), а затем в Художественный музей Ateneum в Хельсинки (21 февраля - 24 мая). Оба учреждения являются для нас новыми партерами, и мы впервые сотрудничаем с ними в рамках совместного выставочного проекта.

Чем важно наследие Гончаровой?
НС: Гончарова была художницей, которая добилась признания и успеха ещё при жизни. Она стала объектом монографической выставки, когда ей было всего 32 года, и она была первой в России художницей-авангардистской, организовавшей персональное шоу. Ее открытость и желание принять влияние различных культур, эпох и различных слоев общества считались радикальными для того времени и она проложила путь для целого поколения молодых творческих личностей, которые пришли после неё.

Имеются ли работы Гончаровой в коллекции Музея?
НС: У галереи Tate особые отношения с Натальей Гончаровой. Наша первая женщина-куратор — Мери Шамот (1899-1993) родилась в России. Она поехала в Париж после Второй мировой войны и обнаружила, что Гончарова и Ларионов очень даже живы в своей квартире, а их коллекция все еще находится с ними в студии. Результатом исследований Шамо стали ряд научных публикаций, в том числе первые монографии о Гончаровой, и дружба на всю жизнь. Музей приобрел первую работу Гончаровой, кубофутуристическое полотно 1913 года «Белье», в 1953 году, а несколько лет спустя сама Гончарова подарила музею раннюю неопримитивистскую картину «Весна. Уборка сада» (1908).

В Третьяковской галерее также прошла ретроспектива Натальи Гончаровой в 2013 году. Каковы основные различия между двумя выставками?
НС: Наталья Гончарова гораздо более известна в России, чем на Западе. Ключевым моментом выставки 2013 года в Третьяковке было представление результатов выдающегося исследования и реставрации картин и тысяч произведений на бумаге, подаренных музею второй женой Михаила Ларионова Александрой Ларионовой-Томилиной.

Цель выставки в Tate состояла в том, чтобы представить всесторонний обзор многогранного творчества художницы аудитории, менее знакомой с ее выдающимся талантом.

Как британская аудитория принимает выставку?
НС: Мы очень довольны, что выставка получила позитивные отзывы как у публики, так и у критиков. Нам нравится диапазон откликов на шоу — многие посетители были рады узнать об этой художнице впервые, в то время как другие, кто был с ней знаком лишь в качестве дизайнера костюмов для Ballets Russes, впервые столкнулись с ее картинами. Прекрасно, что эта художница получает возобновленное внимание различных поколений.

В последние несколько лет многие международные учреждения, в том числе и Tate, организовывают выставки русского искусства. Чем объясняется этот бум интереса к русской культуре?
НС: Tate стремится показывать самых разных художников со всего мира. Одновременно с Натальей Гончаровой мы предлагаем выставки греческого скульптора Такиса и датско-исландского художника Олафура Элиассона. Вслед за Гончаровой мы также покажем первую в Англии выставку корейского пионера видеоарта Нам Джун Пайка.

Вы уже работаете над следующей выставкой русского искусства в Tate?
НС: Если вы интересуетесь именно русским искусством, то на данный момент мы работаем над выставкой Наума Габо в Tate St Ives, которая откроется в январе 2020 года. Эта масштабная выставка конструктивистских скульптур, картин и рисунков Наума Габо ознаменует столетие его революционного «Реалистического манифеста». Габо жил и работал в Корнуолле в течение многих лет в 1930-х и 40-х годах, и поэтому мы рады устроить его выставку, которая станет первой ретроспективой работ Габо в Великобритании за последние 30 лет, именно там.